ollako (ollako) wrote,
ollako
ollako

Category:

Пошла войной на Танины паршивые черты.

Первая – вранье.
Вторая – упрямство, неумение слышать разумные доводы. 
Третья в некотором роде является следствием второй – мучает животных и не хочет слышать, почему этого делать нельзя.
Четвертая является следствием первой – любит перевести стрелки на другого, если ругаешь за косяки.

Попыталась перевести тему - начала было манипулировать своим сиротством, и за это огребла еще больше.
Не, в глубине души я понимаю, что у ребенка охрененная задержка психического развития, и поэтому она в 10 лет не понимает, что лягушке или ящерице больно и неприятно, когда ты превращаешь их в живую игрушку и доводишь до состояния, что проще сдохнуть.
И я понимаю, что в один день, и даже в один месяц, и скорее всего, даже в один год, эту ситуацию не выправить.
Но не могу удержаться от того, чтоб после десятого объяснения, почему нельзя делать то-то и то-то, устроить ей охрененный втык – такой, чтоб заревела. Ибо только когда она ревет – в ней вдруг просыпается что-то, заставляющее не только думать, но и чувствовать. А на попытку уклониться от втыка заявами типа «ну все, раз я плохая – вы вернете меня обратно в детдом» - устроить ей еще больший втык.
В выходные поехали на бабушкину дачу. Живности там видимо-невидимо. И все у нее – красавцы, всех хочется потрогать и пошшупать.
Собственно, желание такое я понимаю, а вот то, что живность после ее «заботы» перестает шевелиться – не приемлю.
Объясняю, что на живность можно ТОЛЬКО СМОТРЕТЬ. Можно попросить у меня телефон и сфотографировать. Если совсем невтерпеж – можно травинкой погладить. И только травинкой, не руками, т.к. некоторые животные узнают друг друга по запаху. Если учуют наш, человеческий запах – семья это животное может не узнать, прогнать, и животное погибнет.
Все поняла, говорит. Тем не менее, весь первый день постоянно отлавливала у нее из рук ящерок, до того, как она успела их залюбить до смерти. Снова и снова объясняла, что им это неприятно, в ответ выслушивала: ну они же такие прикольные, с ними весело играть!
Утром прибрала кровати, выхожу на улицу, слышу Танин голос:
- О! Зашевелилась! Это мой компресс ее вылечил.
Ну, думаю, пора бежать, пока не «залечили».
Выбегаю – так и есть, ребята колдуют над ящеркой, хвоста у «человека» уже нет, лапками почти не шевелит.
Отругала, заставила отпустить.
Буквально через полчаса залавливаю их возле бочки – младшие таращатся, как Таня полощет в воде для полива пойманную лягушку. Лягушка тоже уже перестала подавать признаки жизни.
Таня увидела меня, вздрогнула, живность выпустила.
- А Вика с Антоном тоже со мной лягушку мучили!
Я больше не ругаюсь, тон становится ледяным.
- Таня, скажи, тебе нравилось, когда старшие мальчишки издевались над тобой в детдоме?
- Нет, - растерянно так отвечает. Я наоборот, начинаю повышать тон.
- А чего же нет? Им же весело было? Ты что думаешь, они тебе зла хотели? Просто ты для них – такая же лягушка или ящерица, которых ты мучишь постоянно. Или Феликс, на которого ты плюешь, когда он тебе показывает, что ему не нравится, когда ты его тискаешь. Раз тебе наплевать на животных – эти мальчишки имели полное право наплевать на то, что ты после их игр ревешь по полночи, разве нет? Им же весело. Тем более, что ты, в отличие от лягушек, от их игр не умираешь,  с тобой можно долго развлекаться.
Судя по Танинному лицу, она готова зареветь, но я не введусь. Я уже отличаю, когда она реально прочувствовала что-то, а когда пытается манипулировать.
- Значит так, Таня. Я больше не желаю выслушивать твои жалобы на то, как, кто и когда тебя обидел до тех пор, пока ты не придешь однажды ко мне и не скажешь: мама, я все поняла, почему нельзя обижать маленьких и слабых. То же самое будет в школе. Если я узнаю, что тебя обидел кто-то из старших, то все, о чем я его спрошу: весело ли ему было тебя обижать. Если скажет «да», то я не буду выяснять с ним отношения. Ты же сама считаешь, что можно так делать, если тебе весело.
Разворачиваюсь и ухожу. Слышу вслед плаксивое:
- Ну все, значит, я плохая, и вы вернете меня в детский дом.
О детском доме мы говорили уже много раз. И неоднократно я ей говорила, что как бы мы с ней ни поссорились – я ее туда не верну. Но воспитывать буду крайне неприятными способами, если слов не будет понимать. Тогда меня поддержал Антон, и объяснил Тане, что их с Викой мама тоже ругает, но в детдом же от этого не сдает!
Эту тему я считала закрытой, поэтому подобный выпад расценила как откровенную манипуляцию мной. Если Таня рассчитывала меня этим разжалобить, то она просчиталась. Я взвинтилась еще больше и уже просто заорала:
- Не смей решать за меня, что я буду делать и приписывать мне свои качества! Это ты у нас любишь врать, говорить одно, а делать другое! А я делаю только то, что обещала! Я тебе обещала, что никуда я тебя не сдам, но и защищать тоже не буду, если будешь обижать слабых – вот это ты у меня и получишь!
Ушла собирать урожай. Через какое-то время ко мне подходит Вика. Таня жмется где-то за углом, вижу, что хочет подойти, но  боится. Животных к тому времени уже час никто не мучает.
Мне становится Таню немного жалко. Я срываю несколько кистей черноплодки, которая ей очень нравится, и прошу Вику отнести ей.
- Ты только не говори что от меня. Пусть думает, что  ты сама нарвала и хочешь сделать ей приятное, ладно?
Вика кивает и убегает.
Но по-видимому выполнила Вика только первую часть просьбы – передала ягоды. В остальном сдала меня с головой, потому что еще через 15 минут Таня все-таки подходит и жмется ко мне. Моська смущенная и вся черная от рябины.
- Мы тут с Викой лягушку нашли. Такая красавица! Но я все поняла, я больше не буду животных мучить – мы на нее просто смотрели, пока она не ускакала.
Я ей говорю, что она умница, если все поняла, и обнимаю.
Но думаю, что еще пару профилактических втыков сделать придется.
Tags: 1Таня, Мы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 45 comments