ollako (ollako) wrote,
ollako
ollako

Category:

24 ноября, вторник. День тринадцатый.

Я приехала к маме, затаренная самодельным гранатовым соком и клюквенным морсом, как она просила. Последние дни это – ее единственная еда. Мамы нет, ее увезли на процедуры. Привозят посеревшую старушку с синими конечностями и сморщенной кожей. Мама лежит с закрытыми глазами и кажется, ничего уже не слышит.
Я тихонько ее зову: Мамуль!
Мама открывает глаза:
- Оля, сделай что-нибудь, чтоб я поскорее ушла. Я больше так не могу.
В этот момент я понимаю, что больше думать и гадать насчет перевода нельзя. Устраивать в 11-ю больницу – это дело нескольких дней. А увозить маму надо уже сейчас, держать ее лишнюю минуту в этом заведении – уродство.
Я глажу ее по руке
- Мамочка, потерпи еще чуть-чуть. Я сейчас вызываю скорую, они тебя увезут в очень хорошее место.
Я вызываю коммерческую скорую, ибо обычная, боюсь, маму бы в ее состоянии просто не взяла, и заказываю перевозку в Нейровиту, где нас уже ждут. С этого момента маму больше никто не заставляет двигаться, если ей больно или сил нет – прибывшие врачи аккуратно укладывают ее на носилки, хотя мама по привычке попыталась, сжав зубы от боли, переползти на них сама. С этого момента мама больше не лежит, брошенная врачами, уверенными, что раз ей не помочь – нечего и силы тратить. С этого момента у мамы всегда есть кислородная маска с необходимым количеством чистого, а не ржавого из трубы, от которой рвет, кислорода, а капельницы ей ставят те, которые реально помогают облегчить состояние, а не те, которые ставятся непонятно для чего, от которых маме только хуже.

Самые яркие впечатления об этом дне:
Я бегаю по больнице (отвечая на многочисленные звонки новых друзей, спрашивающих о состоянии мамы, я вынуждена была отбегать от нее на безопасное расстояние за пределы ее зоны слышимости)названиваю, то в Нейровиту, договариваясь о приеме мамы, то в скорую, то поторапливаю завотделением поскорее подготовить документы на выписку, параллельно со всем этим присматриваю за мамой и уговариваю, что осталось потерпеть совсем чуть-чуть... Полчасика... двадцать минут... десять минут... врачи уже приехали и поднимаются в отделение...
Рядом сидит пожилая женщина-техничка и тихонько плачет, глядя на нас с мамой.

я сижу в машине реанимационной бригады около мамы, мы едем на другой конец Москвы. Мама лежит под капельницами и наконец-то более-менее свободно дышит. Машина то и дело ныряет в тоннель, поэтому в салоне полумрак, в котором мельтешат тоннельные огни.
В голове одна мысль: в этот день маме должны были начать химиотерапию в РОНЦ, а вместо этого я ее везу туда умирать.

По приезде маму сразу увозят в реанимацию, а меня – в договорной отдел. Я отдаю им всю наличку, которую успела забрать из банка. В какой-то момент мне плохо от озвученных расценок на их услуги, потому что я понимаю, что надолго этих денег не хватит. У меня есть деньги еще в одном банке, но и этого при тамошних ценах хватит на 2-3 дня.
Но страх уходит, когда я поднимаюсь к маме и вижу, как за какой-то час улучшилось ее состояние. К тому же мне звонит подруга и, узнав наши дела, обещает организовать сбор помощи в специализированном разделе сайта Ева.ру. Это дает мне основание надеяться, что денег мне хватит хотя бы на время, пока маму не выведут из кризисного состояния. И что ее не выставят на улицу в состоянии, в котором она не то что ходить – сидеть не может.
Меня пускают к маме на 15 минут. Лицо все еще бледное, но не серое и не зеленое.
-Мамуль, ну как, тебе тут получше?
- Конечно лучше, Оленька, - улыбается мама. Берет меня за руку. – Милая ты моя девочка!
Надежда на благополучный исход вспыхивает последний раз, когда доктор из Нейровиты обещает, что если мамино состояние удастся стабилизировать – химию, которая должна была бы начаться в этот день, ей все же организуют, хоть и с некоторым опозданием по срокам.
Tags: МАМА
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments